Может, мне это кажется просто,
Может, в трансе, а может, в бреду,
Словно чей-то кинжал слишком острый,
В душу всажен на самом ходу!
Неумолимые годы все дальше и дальше отделяют нас от времени, когда жил и творил ленинградский художник Игорь Майоров. Бородач крепкого телосложения страдал пристрастием к алкоголю, любил шумные гулянки и умел много и азартно работать. Мог написать за ночь сотню акварелей. Но помимо авторского стиля в нем была страсть к перевоплощению — он с легкостью мог подделать того же Зверева, а также Бакста, Тышлера, Шагала, мог даже написать икону под XVIII век.
Немногие знают подлинную биографию Майора — мастера фальсификации с двумя судимостями, ставшего культовой фигурой ленинградского андеграунда, ученика М. Тиме, племянницы поэта Александра Блока, мастера чеканки, художника-самоучки В. Артемьева, товарища В. Высоцкого, А.Тарковского, М.Тереховой, О.Даля, А. Зверева...
Я слышу снова шум: Грядет табун столетий. О Русь моя, Крик лихолетий...
Игорь Майоров
Я сам себе приговор. мир экспрессивного одиночества Игоря Майорова
Прогулки с художником. Мотиваторы.
Его называли неудачником, гулякой и позером, но были и другие оценки творчества Игоря Майорова пророков советской эпохи. Он шел не в унисон с отпущенным ему судьбой недолгим временем, а, в основном, вопреки. Его душа и, соответственно, творчество оказались бесконечно далеки от любой лжи и фальши, от навязываемых с детских лет господствующей идеологией расхожих истин. Для художника оставался лишь один спасительный и естественный с точки зрения психологии выход: романтический и полный yxoд в себя и в творчество, в спасительную возможность сотворения собственной, пусть и запрещенной и не признаваемой порой красоты.
Романтическая окраска его живописи не позволяет отнести этого автора и к представителям советского андеграунда. По образу жизни «свободного художника», не признаваемого властями, Майоров был близок нонконформистам, но, по духовному содержанию своего культурного наследия, вряд ли относится к ним.
Картины художника украшали дома Л.Гумилева, Н.Михалкова, М.Ростроповича, Б.Окуджавы, М.Плисецкой, Б.Ахмадулиной. Д.Гранина, Т.Тернира, А.Шварценеггера, Ж.Ширака, П.Маккартни, Д.Лоллобриджиды, а также находятся в музейных собраниях Лувра, Русского музея, Ирландской национальной галереи.
Сюжеты картин Игоря Майорова второй половины 80-х -начала 90-х годов все менее и менее реалистичны. Реальность в картинах Майорова преображена его дарованием в волшебные миры, где нет грубости и фальши, где гармонична и совершенна архитектура каждого из узнаваемых городов, так же стройны и устремлены ввысь женские фигуры в нарядах начала XX века, и им же, пышным и манерным, уподоблены корзины и букеты нежных цветов.
Жизнь– без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами – сумрак неминучий,
Иль ясность Божьего лица.
Александр Блок – один из любимых поэтов Игоря. Строчки блоковского «Возмездия» всегда звучали в его сердце. Вся его жизнь состояла из таких подстерегающих случаев, а творчество – из божественных озарений.
Продолжателем традиций рафинированной стилистики модернистов стал, по иронии судьбы, «маргинал», социальный хулиган и одновременно самый романтичный художник.
В богемной среде всегда было расхожим мнение, что вино раскрепощает сознание художника, снимает механизм подавления. Например, художник Амедео Модильяни, сам подверженный этому недугу говорил: «Алкоголь изолирует нас от внешнего мира, но с его помощью мы проникаем в свой внутренний мир и в тоже время вносим туда внешний». Это состояние позволяло на время забыться, перенестись в мир иллюзий и фантазий.
Как видения, перед Майоровым возникали, то часто исполненные ненависти сцены реальной жизни, то вдруг вставали образы бесконечного простора и счастья, сменявшиеся отражениями трагического смятения души. Майоров своими работами доказывает всем, что человек, тем более художник, может абстрагироваться от общественного уровня существования и обитать в «безбрежном Бытии», черпая для творчества богатство своего внутреннего мира, сознания и ощущения, метафизику и эстетику.
В 1981 году Игорь Майоров получает вторую судимость «за превышение самообороны» при защите пожилой женщины. Игорь не рассчитал свои силы: он обладал недюжинными физическими возможностями и даже внешне походил на былинного героя: высокого роста, голубоглазый с окладистой русой бородой.
Не думая о последствиях, он бросился на защиту слабого и пострадал. На этот раз приговор оказался еще более суровым: 8 лет лишения свободы. Но, если 16 лет назад за восемнадцатилетнего юношу не заступились ни родственники, ни комсомол, ни администрация художественного училища, то в 1981, уже завоевав авторитет, Майоров добился оправдательного приговора и освободился спустя год. На этот раз мать, чувствуя свою вину шестнадцатилетней летней давности за исковерканную жизнь старшего сына, сделала все возможное, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Анна Васильевна отправляется в Москву в Комитет советских женщин к председателю Комитета Валентине Владимировне Терешковой. Дождавшись приема, Анна Васильевна с удивлением узнала, что работы ее сына известны в Москве, в частности акварели и чеканки пользуются популярностью у космонавтов.
Надо отдать должное Валентине Владимировне, которая не стала откладывать решение этого вопроса в долгий ящик: дело вскоре было пересмотрено и справедливость восстановлена.
